История клуба. Сезон 1995-96. Как бородатые ветераны «Рубина» обыграли «Динамо» (ЧАСТЬ 1)

В истории тюменского профессионального хоккея было немало светлых пятен, но сезон 1995-96 годов еще долго будет жить в памяти болельщиков, точнее даже концовка того сезона. И не только потому, что «Рубин» дошел тогда до полуфинала серии плей-офф Кубка Межнациональной хоккейной лиги (чемпионское звание разыгрывалось в регулярном первенстве, но не менее престижным турниром считался Кубок МХЛ). Наши хоккеисты в то время не мучались, а именно играли, доставляя удовольствие многочисленным болельщикам. Мне посчастливилось быть свидетелем всех поединков, находиться рядом с командой, поэтому постараюсь вспомнить интересные моменты из жизни клуба, и особенно серии плей-офф.

Но сначала сделаю необходимое отступление и расскажу о том, как формировалась команда, подробнее остановлюсь на некоторых хоккеистах. «Рубин» образца 1995-96 годов был самой возрастной дружиной в элите российского хоккея. В составе тюменцев насчитывалось 13 человек от 30 лет и старше. Причем формировался «Рубин» интересно – в нем, например, было несколько игроков, которые по тем или иным причинам не подходили омскому «Авангарду», другим клубам. Кто бы мог подумать, что эти «бородатые ветераны» (выражение главного тренера Александра Кузьмина) смогут дать бой отечественным грандам. Чего греха таить: управлять этим коллективом было сложно, и порой у того же Кузьмина случались конфликты с отдельными игроками. Но наставник умел играть на чувствах разных подопечных, проявляя порой настоящую мудрость. Где-то мог не заметить, что хоккеист пришел на тренировку с «легким запахом после вчерашнего». Самое простое в этой ситуации, конечно, было наказать игрока, однако некоторым ветеранам Кузьмин давал шанс исправиться с помощью … тяжелых упражнений.
Еще до старта первенства у ряда специалистов возникали сомнения: выдержит ли возрастная дружина длинный сезон (только в регулярном чемпионате тюменцы провели 52 матча)? Ничего, выдержали. Не зря Кузьмин говорил автору этих строк: «Может, я чего-то недопонимаю в тактике (все-таки бывший вратарь), но вот в чем я спец, так это в физподготовке». Его предсезонные сборы в Кисловодске запоминались подопечным надолго – гонял Константиныч игроков прилично. Зато по ходу первенства наши ветераны не только не сдавали позиций, а наоборот прибавляли в движении. Уже в наши дни Кузьмин недоумевает: «Зачем российские клубы из разных игровых видов приглашают тренеров по физподготовке из-за границы? В России есть специалисты, которые не хуже могут подготовить ребят. У меня, например, бывало и до тошноты занимались, зато по ходу чемпионата буквально летали по площадке».

И шрамов не счесть у него

Самым авторитетным игроком «Рубина» в сезоне 95-96, безусловно, был 35-летний Евгений Шастин. Сказать, что он не любил проигрывать, значит, ничего не сказать. Шастин ненавидел кому-то уступать, он был победителем и бойцом по духу. Даже в безнадежных ситуациях не сдавался и вел за собой вперед партнеров. А вспомните, как нападающий боролся на пятачке! Никто не мог его оттуда вытолкать и свернуть. Потому и слова из песни Михаила Боярского «и шрамов не счесть у меня» как нельзя лучше подходят к Евгению Евгеньевичу. Когда Шастину первый раз сломали нос, он обратился к врачам, и те восстановили ему первоначальный облик. То же произошло и после второго перелома. А затем Евгений махнул рукой на медицинские процедуры – слишком часто его нос страдал в матчах – и решил оставлять его таким, какой есть. Больше всего Шастин не любил в хоккее трусов, а путь к воротам признавал только самый короткий. Многим запомнился и великолепный кистевой бросок мастера спорта международного класса. Однажды таким броском от синей линии Евгений «похоронил» в Санкт-Петербурге местный СКА. Тогдашний главный тренер армейцев Борис Михайлов до того расстроился, что после встречи закрылся в комнате и ни с кем не желал общаться.
Другая манера игры была у партнера Шастина по тройке нападения Игоря Латышева. Я бы ее назвал более утонченной. Игорь виртуозно владел коньками и клюшкой, обладал нестандартной техникой. И в то же время он мог «потолкаться» у бортов, применить силовой прием. Еще одно немаловажное качество было у Латышева – чувство партнера. Казалось, он мог точно пасовать даже с закрытыми глазами.
Николай Бабенко пришел в «Рубин» из карагандинского «Строителя» (а до этого выступал за родной «Булат» из соседнего Темиртау) в сезоне 1993-94 годов. И практически сразу получил травму. Так что болельщики поначалу и не поняли какой игрок появился в Тюмени. Сам Николай потом шутил на это тему: «Наверное, подумали, что какой-то «левый» человек подъехал». Но уже в дебютном для «Рубина» чемпионате МХЛ Бабенко показал чего он стоит на самом деле. При внешней неторопливости, я бы даже сказал вальяжности, он мог в одиночку растерзать оборону соперников. К Николаю Николаевичу мы еще вернемся позже.
В ту пору центральным нападающим с ним играл Вячеслав Хаев. Последнему в основном приходилось выполнять роль «подносчика снарядов» и много отрабатывать в обороне. С этой ролью Слава прекрасно справлялся, но иногда и Бабенко брал на себя функции диспетчера, и действовал как бы из глубины атаки.
В середине чемпионата 1994-95 годов к Бабенко и Хаеву присоединился более опытный хоккеист Эдуард Валиуллин, выступавший в союзном чемпионате, как и Евгений Шастин, за киевский «Сокол». В российском первенстве Валиуллин защищал цвета одной из сильнейших команд – тольяттинской «Лады».Но самое любопытное, что в «Рубин» Эдуард попал благодаря обмену на тюменского форварда Владимира Зоркина, приглянувшегося Геннадию Цыгурову. Валиуллин органично вписался в тройку к Бабенко и Хаеву, забросив немало важных шайб.

Зора

О Зоркине стоит рассказать отдельно. Публика приходила в восторг от его скоростных проходов – бегал он быстрее всех и на коньках, и без коньков, так что разогнавшегося Володю остановить было очень нелегко. Вообще Зору, как местного воспитанника, любили и прощали ему многое. Но с другой стороны прав был президент клуба Виталий Байдаков, говоривший примерно следующее: «Если Вова отыграл прилично три матча, на четвертый его можно не выпускать. Все равно толку на площадке от него будет мало». Действительно, Зоркин выпадал из общепринятых канонов, и переделывать его было бесполезно. Кстати, жизнь у Владимира в середине девяностых была сумасшедшая. Чемпионат 94-95 он начал в «Рубине». Пару раз Александр Кузьмин штрафовал его за нарушение спортивного режима. Помню, находились мы в Самаре, и команда готовилась к поединкам с ЦСК ВВС. Зоркин, узнав, что его лишили премии за очередную провинность, отрезал: «Все, бросаю клюшки, и еду домой, пускай Кузьмин сам играет». Автору этих строк стоило большого труда убедить Володю не делать глупостей. И все-таки «Рубин» он в том сезоне покинул. По-моему случилось это в Омске, где Зоркин «отличился» вместе со своим другом надежным защитником Дмитрием Саенко (теперь, по прошествии лет можно об этом говорить). Не дожидаясь разбирательства с руководством, Зоркин улетел в Ноябрьск, куда его звали выступать за местный «Холмогорец». Улетел в одной легкой курточке, а вскоре на Севере ударили настоящие морозы.
Так и коротал форвард свободное время в клубной гостинице, боясь появляться на улице. Тем не менее, забивал он исправно, и вскоре судьба повернулась к Владимиру лицом, и он уехал в Тольятти. В том чемпионате форвард успел провести за «Ладу» 22 встречи в регулярном первенстве и все 11 матчей в плей-офф. В финале с «Динамо» Зоркин даже забросил важную шайбу, но на золотую медаль не наиграл – провел слишком мало матчей.
Следующий сезон Владимир начал в Тольятти и защищал цвета чемпионов страны до … матчей с «Рубином». Помню, как мы прилетели в Тольятти, и Зоркин, естественно, «заглянул» в родной клуб. А вратарю тюменцев Андрею Василевскому сказал перед встречей буквально следующее: «Вася, надень юбку, я тебе сегодня между щитков заброшу». Друг Зоркина Дмитрий Саенко настраивал своих коллег по амплуа: «Не давайте Зоре получить шайбу, когда он раскатиться, иначе убежит один на один».
Встреча началась для хозяев неплохо – они вышли вперед. Во втором периоде Зоркин убежал-таки на рандеву с Василевским, и представляете, попытался забросить тому между щитков. Но голкипер был начеку, а Володю Цыгуров больше на площадку не выпускал. После матча Зоркин с горя «принял на грудь», о чем прознал суровый Цыгуров. Участь нападающего была решена – в «Ладе» он больше не играл. Зато вернулся в «Рубин» - Виталию Байдакову как-то удалось убедить тольяттинское руководство отпустить Володю домой практически бесплатно. Правда, и здесь Зоркин выдал Байдакову перл: «Виталий Федорович, а если я вернусь в «Рубин», Вы мне машину купите?»

У Емели на плечах был компьютер

Партнер Зоркина по тройке нападения, с которым вместе играли с юношеских лет, Алексей Галынский звезд с неба не хватал. Но хоккеистом был незаменимым – на площадке пахал за себя и за того парня, был настырным и неуступчивым. Вместе с Зоркиным и Галынским в «Рубин» в 17-летнем возрасте попал еще один местный воспитанник Андрей Емельянцев. У парня была на плечах не голова, а хоккейный компьютер. Не загуби он свою карьеру постоянными нарушениями спортивного (и не только спортивного) режима, играть бы Емеле в сборной страны. Кстати, его и вызывали в свое время в юношескую сборную РСФСР, однако Андрей попросту туда не смог доехать. Не раз прощали Емельянцеву «закидоны» Байдаков и Кузьмин, возвращая его в команду, но все было без толку. Последний шанс Андрею дали как раз в сезоне 95-96, но он, получив форму, исчез.
Сложно было представить «Рубин» без Сергея Зайцева. Вроде и забивал он немного, и в стычки без особой нужды не лез. Но техникой обладал изумительной, за что и любили болельщики Сергея. Воспитанник тюменского хоккея Владислав Громов был в ту пору быстроног и выполнял на площадке большой объем работы, но вот в завершающей стадии ему постоянно чего-то не хватало. Возможно, просто опыта – ведь в ту пору Владику был 21 год – по меркам «Рубина» Громов считался совсем юнцом.

Дмитрий Рыбьяков

Продолжение следует
(через неделю мы остановимся на вратаре и защитниках «Рубина» времен лучшего достижения нашей команды)